Разбор манифеста CHAZ: социал-демократические противоречия 

Одной из самых обсуждаемых в левом движении тем стало создание в Сиэтле так называемой Автономной Зоны Кэпитол-Хилл (СHAZ).  О происходящем поступает довольно противоречивая информация, что неудивительно, когда в массовое движение вовлечены разные идеологические и классовые группы. К тому же конфронтация Автономной Зоны с федеральными властями США привела к информационной войне. Соответственно, ряд СМИ представляли освобожденный район Сиэтла в неблаговидном и местами гротескном свете. Выдвигались обвинения в попытках сегрегации, расизме против белых американцев, неконтролируемом насилии со стороны криминальных авторитетов и т.д.

Многие русскоязычные авторы называют освобожденные протестующими районы Сиэтла «коммуной». Начать стоит с того, что этот термин вводит читателей в заблуждение. Ведь никаких альтернативных капитализму форм производства и распределения организовано в Автономной Зоне пока не было. Еда и все необходимое производится не на освобожденной территории, на социалистических/коммунистических началах, а за ее пределами, с использованием наемного труда. «Коммуна» скорее напоминает протестные лагеря эпохи движения Оккупай, чем исторические явления с тем же названием (например, коммуны Арагона во время Гражданской войны в Испании). Это не упрек протестующим, просто внесение ясности в терминологию.

То, что социальное движение, приведшее к создание освобожденного района в Сиэтле, является неоднородным, всем очевидно. Там присутствуют анархисты, участники левых групп разного толка, сторонники Демократической партии, и просто множество людей без сформулированной идеологической позиции, возмущенных расистским полицейским насилием в США. Столь же неоднороден и классовый состав Автономной Зоны: большинство по всей видимости эксплуатируется через наемной труд, то есть это или прекариат, или наемные работники с более стабильным социальным положением, но отдельные представители бизнеса тоже представлены. Свою поддержку протесту выражали и некоторые чиновники Сиэтла. Эти разные идеологические и социальные группы по определению имеют подчас диаметрально противоположные взгляды на разрешение общественных проблем. Одни хотят социальной революции, уничтожения государства и капитализма, другие – льгот для определенных категорий бизнеса, третьи  – голоса избирателей.  Конечно нам хотелось бы, чтобы движение было пролетарским и стояло на революционных социалистических позициях. Но таких движений в современном мире нет, все восстания последних десятилетий, от Арабской весны до украинского Майдана включали в себя разные идеологические и классовые группы. Такова реальность, которую нам предстоит менять.

В условиях, когда точную информацию о соотношении сил между разными фракциями внутри CHAZ получить затруднительно, надо исходить из официальных заявлений и требований протестующих. Благо, манифест Автономной Зоны имеется в открытом доступе в сети (https://caphillauto.zone/demands.html), в том числе на русском языке (https://inosmi.ru/politic/20200612/247598146.html). При рассмотрении этого манифеста мы конечно же сталкиваемся с проблемой репрезентативности – мы не знаем точное количество участников голосования, на котором он был принят, насколько разные группы внутри протеста были представлены на собраниях, соотношение голосов и тд. В то же время в публичном доступе к настоящему времени не появилось ни одной другой программы Автономной Зоны Кэпитол-Хилл. То есть данный манифест является единственным открытым выражением коллективной политической воли CHAZ.

Интересно, что требования в манифесте выдвигаются не федеральному правительству США, а властям Сиэтла. То есть их выполнение возможно, согласно его авторам, в рамках автономии штата. О каких-то более глобальных преобразованиях речи не идет. Требования манифеста делятся на четыре категории: реформы правоохранительной системы, реформы в области экономики, реформы в области здравоохранения, реформы в сфере образования. Те требования, которые наиболее ярко отражают характер манифеста, стоит разобрать отдельно.

Согласно манифесту, Департамент полиции Сиэтла должен быть упразднен. Впрочем, полиция должны быть отменена постепенно, в переходный же период ограничивается использование оружия полицейскими. Арестованные участники протестов должны выйти на свободу по амнистии, злоупотребления полиции должны быть расследованы. Кроме того, манифест требует существенного смягчения правоприменительной практики за преступления, связанные с легкими наркотиками, и ряд других реформ, которые в целом гуманизируют органы правопорядка. Отдельной дискуссии заслуживают два пункта. Во-первых, протестующие требуют, чтобы все «небелокожие люди» («people of color»), осужденные за насильственные преступления, получили возможность повторного рассмотрения своих дел. Причем в качестве присяжных при этих повторных рассмотрениях должны также выступать небелокожие люди. Этот пункт создает впечатление, что протестующие требуют расовой сегрегации – по сути, речь идет о предоставлении разных прав в зависимости от цвета кожи. С другой стороны, нельзя забывать о том, что американское общество и так фактически является сегрегированным, и не-белый имеет больше шансов быть убитым полицией или осужденным на длительный тюремный срок, чем белый американец. Поэтому этот пункт манифеста нельзя рассматривать в отрыве от американского контекста.

Другой, более значимый на мой взгляд пункт, отражает позицию манифеста относительно парламентаризма. Согласно авторам текста,осужденным заключенным должно быть предоставлено избирательное право, которого они в настоящее время лишены. На первый взгляд, требование не лишено смысла – на осужденных не должно ставиться клеймо «отверженных». С другой стороны, требование расширения избирательного права означает, что свои преобразования протестующие считают возможным осуществить через представительные учреждения, парламент, а не исключительно путем прямого действия. Это подтверждается тем, что манифест содержит требование реформировать избирательную систему Сиэтла таким образом, чтобы представителям рабочего класса было легче выдвигаться на ответственные должности. То есть речь идет о реформировании парламентаризма, а не о разрыве с парламентской парадигмой. Переход к прямой демократии даже на локальном уровне манифест Автономной Зоны не предусматривает.

В области экономики и социальных прав манифест также весьма умерен. Так, его авторы требуют остановить джентрификацию и ввести фиксированную арендную плату. Непонятно правда, кто и как ее будет фиксировать. Но исходя из того, что авторы манифеста хотят запретить реформированной полиции проводить облавы на бездомных, социализация всего рынка жилья Автономной Зоны не предусматривается. То есть отсутствие крыши над головой само по себе не станет основанием для предоставления квартиры или комнаты. Вместе с тем, список социальных требований содержит самый странный, с социалистической точки зрения, пункт: жителям Сиэтла предписывается «с гордостью поддерживать» чернокожих бизнесменов, потому что якобы «их деньги – это наша сила и самодостаточность». Совершенно неясно, как этот пункт сочетается с остальной социальной программой Автономной Зоны. Что произойдет, если афроамериканец- владелец недвижимости решит повысить арендную плату в принадлежащем ему доме, ссылаясь на инфляцию и колебания рынка? Или если чернокожий владелец смузи-бара вызовет добрую реформированную полицию для того, чтобы та прогнала бездомного, который устроился на ночлег рядом со входом в его заведение? Дескать, бродяга своим неряшливым видом отпугивает клиентов и препятствует тем самым получению прибыли. Будет ли в таких случаях действовать предписание о поддержке «прогрессивного черного бизнеса»? Как бы то ни было, противоречия в манифесте очевидны. И это неудивительно, ведь программа, построенная на взаимоисключающих идеологических и классовых позициях, обречена на противоречия. Следует наверное добавить и то, что манифест CHAZ требует поддерживать «черный бизнес», но о ликвидации наемного труда и социализации средств производства, хотя бы в долгосрочной перспективе,  в нем речи не идет. Но без уничтожения системы наемного труда даже основное требование Автономной Зоны– упразднение Департамента полиции Сиэтла – представляется трудновыполнимым. Ведь вряд ли найдется достаточное количество людей, которые, после восьми или более часов на работе, захотят в свободное время заниматься охраной общественного порядка. Соответственно для этого потребуются «профессионалы» – то есть та же полиция, только с другим названием.

В итоге следует признать, что манифест Автономной Зоны представляет из себя социал-демократическую программу с уклоном в политику идентичностей. Как же эта программа должна быть реализована? В освобожденном районе несомненно есть искренние революционеры, но о революционном преобразовании общества в манифесте CHAZ речи не идет. Скорее предполагается союз с анти-трампистскими группами внутри американского политического истеблишмента и использование парламентских механизмов влияния. Такой сценарий не выглядит обнадеживающим – вместо прямого действия и социального творчества масс мы возможно увидим грызню между политиками разных оттенков. Гораздо более верным представляется толкать народное движение как можно дальше влево, к борьбе за полное уничтожение государства и капитализма. Есть надежда, что американские революционеры понимают это не хуже нас, и что у них все получится.

Алексей Макаров

Точка зрения авторов статей на портале leftblock.org является их личным мнением и может не совпадать с мнением редакции портала.