Василий Кузьмин: Настольная книга людей обреченных

Многие задаются вопросом, какое произведение нужно первым делом прочитать новобранцам левого движения. Вопреки канонам, я бы назвал таковым не фундаментальные «Капитал» или «Хлеб и волю» (хотя их нужно непременно прочитать позднее), а знаменитую работу Сергея Нечаева «Катехизис революционера». И вот почему.

Текст очень лаконичный, но дело тут вовсе не в краткости. «Манифест Компартии» не намного длиннее. Современным назвать документ тоже нельзя, все же этим летом он отметит 150-летний юбилей. Однако актуальность его, в сравнении с другими произведениями 19 века, утрачена весьма незначительно, что разберем далее.

Важно то, что именно «Катехизис революционера» является лакмусовой бумажкой для неофитов. Если он вызывает страх или отвращение, лучше не начинать заниматься революционной деятельностью, а спокойно продолжать читать умные книжки и мемные интернет-паблики на уютном диване.

Сразу скажу, что к самой деятельности «Народной Расправы» я отношусь довольно скептически, глубокая подпольщина сегодня неэффективна, любые призывы к топору в современных условиях звучат глупо и провокационно. Да и единственный насильственный акт под руководством Нечаева, печально знаменитое убийство студента Иванова, был по сути дела не самым удачным примером того, что называется модным термином «team-building» (формирование и укрепление команды). Талантливо созданная сеть ячеек организации фактически не смогла решить ни одной из поставленных практических задач. Однако негативный опыт тоже опыт, и он был учтен. То, что не удалось нечаевцам, позже доделали народовольцы, анархисты и большевики.

Впрочем, сейчас нас интересует не столько роль Сергея Нечаева в истории, сколько собственно «Катехизис» и его связь с современностью. Нечаева всегда будут с одной стороны клеймить, а с другой превозносить до небес, это неизбежный удел ярких личностей. Нам же важнее объективный анализ самого текста, на этом и сосредоточимся. Текст разделен на четыре части, каждая из которых описывает отношение революционера к различным представителям социума.

Все начинается с отношения к самому себе. Пожалуй, наиболее сильная и актуальная часть. Именно здесь мы впервые читаем, что «революционер – человек обреченный, в котором все поглощено единым исключительным интересом, единой мыслью, единой страстью — революцией». По-другому в северной стране, где за листовку легко отправлялись на эшафот, быть и не могло. Да и в наши дни политический климат мягче не стал. Сейчас могут посадить за репост или серию задержаний на митингах. В этом необходимо отдавать себе отчет, вступая на путь борьбы. Конечно, если вы действительно готовы посвятить себя делу, а не хотите быть «революционером выходного дня» или попросту недолго поиграть в классовую войну. «Ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени» — это, конечно, чересчур идеалистично и максималистично. Человек по своей сути не сможет быть бесчувственным роботом. Суть скорее в том, что все, помимо революционной деятельности – вторично и не должно ей мешать. «Я сегодня на собрание не приду, надо дома убираться/делать уроки/погулять с друзьями» — это не нормально для члена революционной организации. Насчет изучения всех наук исключительно в парадигме науки разрушения – тоже верно. В применении к современным реалиям, я бы еще добавил, что работа и получение образования для революционера не могут являться оправданием отказа от активизма. Когда член левой организации (да еще зачастую со словцом вроде «революционный» в названии) отказывается от простой агитационной задачи под предлогом «у меня пары» или «много в институте задали», это попросту смешно. О каком самопожертвовании может идти речь, если человек не готов ради дела на такую мелочь. Да и работа является достойным оправданием только в том случае, если ты не менее половины дохода вкладываешь в организацию. «Нравственно все, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно все, что помешает ему» — золотые слова. Если власть придерживается морали эксплуататорской, то почему мы должны отказываться от морали революционной? И в завершение этой части, очень злободневное: «Революционер не должен ждать для себя никакой пощады, он должен приучить себя выдерживать пытки». Хотелось бы, чтобы в 21 веке это звучало анахронизмом, однако методы, которыми добываются показания в последних делах против анархистов и антифашистов, говорят об обратном.

Далее следует отношение революционера к товарищам по революции. Здесь есть две наиболее важных момента. Один касается солидарности революционеров и отношении к товарищам, как к революционному капиталу. Навскидку звучит в меру противоречиво, особенно когда читаешь про «революционеров второго и третьего разряда», по степени посвящения. Впрочем, здесь по сути речь идет о кандидатах в члены организации и сторонниках, то есть тех, кто еще не успел подтвердить свою преданность делу, это вполне нормально и не является проявлением иерархии. Пункт о том, что решение о спасении попавшего в беду товарища решается только сообразно его пользы для дела и потенциальных затраченных усилий, во многом является данью времени. В 19 веке освобождение политзаключенного в первую очередь предполагало боевую операцию, влекущую человеческие потери. Нетрудно понять, почему приходилось все серьезно просчитывать. Сегодня все решается скорее на уровне юридической защиты и широких кампаний солидарности, которые нередко приводят к успеху. И в этом отказывать товарищам нельзя ни под каким предлогом. А вот пункт о том, что «другом и милым человеком для революционера может быть только человек, заявивший себя на деле таким же революционным делом, как и он сам» актуален и важен на сто процентов. Что касается друзей, то тут все довольно просто. Когда вступаешь на свой обреченный путь, аполитичные друзья либо понемногу подтягиваются к деятельности, либо с каждым днем отдаляются. У тебя банально становится все меньше времени на них и все меньше общих интересов. Более сложным является вопрос о второй половине. ФСБ и ЦПЭ вместе взятые не нанесли и десятой доли ущерба революционным организациям, как их семьи. Непонимание нашей деятельности и вытекающее из этого нытье близких покосили немало годных активистов. «Опять ты на свое собрание, сколько можно!», «А деньги кто зарабатывать будет?», «Твоя очередь сидеть с ребенком!», «Мы сегодня в магазин идем!» и прочая подобные перлы станут неизменным саундтреком твоей жизни, если умудришься вляпаться в отношения, или, хуже того, брак с обывателем. Перевоспитать такого персонажа шанс практически нулевой, не надо питать иллюзий, нормальные отношения возможны только с товарищами по борьбе. Равнодушных к твоему главному делу партнеров можно воспринимать исключительно как средство удовлетворения половой потребности. Если ты дозрел до осознания своей главной цели, уже имея семью, проще и честнее будет от нее отказаться, сэкономив кучу денег и времени. Бывают и позорные ситуации, когда двое некогда неплохих активистов уходят из борьбы в нору с картошкой, котлетами и детишками. И да, о детишках. Положа руку на сердце – революционеру дети ни к чему. Это и твое слабое место для правоохранительных органов, и трата ресурсов, и моральные трудности. Если уже успел расплодиться, отказываться паскудно, но сознательно стремиться к продолжению рода следует только после революции. Хороший революционер всегда будет весьма посредственным родителем, поэтому думайте о детях заранее.

«Отношение революционера к обществу» главным образом выражается в том, что общество для него враждебно, при этом необходимо проникать во все инстанции ради дела. Нельзя согласиться с тем, что «все и вся должны быть ему ненавистны». Не забываем о том, что Нечаев руководил подпольной организацией, а эта форма на сегодняшний день уже потеряла всякую эффективность, поскольку не может влиять на массы и при малейшей активности становится уязвима для весьма развитых в техническом плане спецслужб. Нас интересует вполне легальный орден меченосцев, с доступными и понятными большинству идеями. Мы должны рассчитывать как минимум на молчаливую общественную поддержку, или нас очень быстро выдавят из легального поля, что будет означать смерть политическую, а для кого-то и физическую. Но и больших иллюзий насчет социума питать не стоит, в конце концов они до сих пор послушно и покорно позволяют себя доить и терпят очередную путинскую коронацию. Вопрос в том, что не ненавидеть за это нужно, а пытаться объяснять свою позицию и их неправоту. Нечаевское деление людей на категории довольно сомнительно и актуальность по большей части утратило. Составление списков «неотлагаемо осужденных на смерть» сегодня скорее отсылает к комичной песне Харчикова и смысла не имеет. Журнал «Форбс» и так регулярно занимается чем-то подобным. «Рядом зверских поступков довести народ до бунта» сегодня никому из представителей власти не позволят их пиар-менеджеры, воспользоваться «особо тупыми высокоставленными скотами» вряд ли возможно, а либералы нынче не во власти. Вот ими как раз и надо стараться пользоваться, в плане переагитации людей с их мероприятий, использования их медиа-ресурсов сугубо ради пользы нашего дела. Насчет «праздноглаголящих в кружках и на бумаге» сказано совершенно верно, «революционная выработка немногих из них» является одной из наших задач. Насчет странным образом определенных в шестую категорию женщин даже особенно комментировать не буду, ибо это самая откровенная дичь в документе. Да, страна была и осталась патриархальной, но уж революционеру-то совсем негоже делить товарищей по половому признаку.

Завершающая часть про отношение товарищества к народу гораздо сильнее предыдущей. Единственный спорный момент здесь – это часто упоминаемый «союз с лихим разбойничьим миром», что дает повод многим называть разбойником самого Нечаева. Понятно, что в современной России криминал и капитал во многом срослись намертво, здесь же скорее отсылка к благородным разбойникам вроде Робин Гуда, которые в немалом количестве встречаются в народном творчестве. С реальными разбойниками у «Народной расправы» особо не вышло, организация была преимущественно студенческой. Впрочем, важнее другое. «Спасительной для народа может быть только та революция, которая уничтожает в корне всякую государственность и истребит все государственные традиции порядка и классы России» — замечательная фраза, в которой Нечаев заявляет бесклассовое общество без любых форм господства целью своей организации. Уже полтора века левые ставят это своей высшей целью, хотя и сумели достичь лишь локальных и зачастую временных успехов. Но при всем максимализме «Катехизиса» нечто меньшее просто бы не вписывалось в его парадигму. «Товарищество не намерено навязывать народу какую бы то ни было организацию сверху» — еще одни золотые слова! Наша цель не взять власть, а передать ее народу, все совершенно верно.

А что же насчет строения нового мира? Здесь уместнее процитировать статью «Взгляд на прежнее и нынешнее положение дела», где Нечаев предельно четко отвечает на этот вопрос:

«Мы считаем дело разрушения настолько серьезной и трудной задачей, что отдадим ему все наши силы и не хотим обманывать себя мечтой о том, что у нас хватит сил и уменья на созидание. А потому мы берем на себя исключительно разрушение существующего общественного строя; созидать не наше дело, а других за нами следующих. Мы беремся сломать гнилое общественное здание, в котором мучается большинство обитателей для доставления нечистых радостей и грязных наслаждений небольшой горстки счастливцев. Пусть новое здание строят новые плотники, которых вышлет из своей среды народ, когда мы дадим возможность вздохнуть ему полной вольною грудью, сбросив с нее тяжкий гнет государства».

На мой взгляд, это лучший ответ и тем, кто сегодня пытается выведать у меня подробную программу-максимум нашей организации. Умников, хранителей теории, самых главных анархистов и самых твердокаменных марксистов за 15 лет в движении я навидался. Счет их гениальным и подробным программам идет на сотни, если не на тысячи. Да только что-то не вывозят теоретики светлого будущего. Почему? Да банально потому, что перед тем, чтобы строить, нужно сломать. Сегодня нужны организаторы, способные построить машину для слома несправедливого порядка. Такие как Разин, Ленин, Махно. И, конечно же, Нечаев. Идейные оттенки тут не важны. Пришло время созидателей разрушения.

Подведем итог. Конечно же, являясь хоть и прогрессивным, но человеком своего века, Нечаев не мог предвидеть многое, он не знал о таких вещах, как клиповое сознание или современные средства коммуникации. Но мы-то знаем. «Катехизис революционера» намного пережил и своего автора, и его организацию и достался в наследство современным революционерам, вернее сказать, тем, кто пытается ими стать. Абсолютно все мы далеки от идеального типа революционера, описанного Нечаевым. Самоотречение далеко не на уровне, и это главная проблема левого движения. Но это не значит, что к подобному не надо стремиться. Нужно по капле выдавливать в себе обывателя, день за днем растворять себя в созидании разрушения, отрицая саму логику капиталистического общества. Только так возможно победить.

Кто-то скажет мне, что лучше и правильнее использовать совковый «Кодекс строителей коммунизма». Кто-то пустит достоевскую слезу. Кто-то в очередной раз спросит про программу. Всем им я отвечу одно. В суровое время не бойся стать человеком обреченным. Другого выхода все равно нет. И если назвался груздем, то не бойся потерять свое домашнее и производственное ярмо. Даже эфемерный шанс на победу лучше отсутствия попытки. Революция – превыше всего! Так было, есть и будет.

Василий Кузьмин

Смерть и репрессии

Дочь Анастасии Шевченко из «Открытой России» сегодня скончалась в реанимации. Анастасия не смогла вовремя оказать дочери уход, так как находится под домашним арестом по политической статье 284.1 УК РФ.

В 2015 в УК РФ появилась статья о «нежелательных организациях». В отличие от «экстремистских организаций» нежелательной организацию признает не суд, а генеральный прокурор. Ну, вы поняли — основанием для уголовного дела может быть чих левой пятки «честнейшего» ген.прокурора Юрия Чайки.

Основанием уголовного дела, по мнению суда, в «выполнении роли координатора» в дебатах движения в Таганроге и за «собрание-лекцию».

Ранее Анастасия Шевченко жаловалась, что инспектор ФСИН не давал ей даже вызвать детского врача для детей. У старшей дочери инвалидность 1 степени. Она была доставлена в реанимацию из спец. интерната для детей с особенностями развития с диагнозом «обструктивный бронхит».

Адвокат Насти представил суду документы о врождённой болезни ребёнка и об ухудшении её состояния — ей необходим тщательный уход, невозможный без участия матери, а осложнения могут быть смертельно опасны, учитывая особенности врождённого заболевания. Но суд не дал разрешения навещать дочь.

А сегодня ее дочь скончалась в реанимации, так и не увидевшись с мамой…

PS. Мы можем быть несогласны с взглядами некоторых активистов и сторонников «Открытой России», но эта одна из единственных организаций, которая оказывала помощь арестованным по политическим статьям в России, в том числе активистам Левого Блока.

«Связали меня скотчем и начали душить пакетом»: интервью томского активиста ЛБ

Максим Шульгин из Томска, активист Левого Блока (движения, объединяющего антифашистов, марксистов и анархистов) в 2018 году был дважды задержан сотрудниками ФСБ. Сам Максим называет эти события «похищениями». 30 апреля в томском офисе Левого блока  вместе с Шульгиным было задержано около десяти человек. По словам активиста, причины задержания никто не объяснил, а к сторонникам движения применили меры психического и физического воздействия. Сразу же после случившегося Максим заявил о примененных к нему пытках и написал заявление в прокуратуру. Одновременно Следственный комитет возбудил против Шульгина уголовное дело по ч.1 ст.282 УК РФ за то, что он якобы разместил на своей странице в соцсетях некие песни, вызывающие «ненависть к полицейским».

– Собственно, в Левый Блок я вступил в конце 2015 года как раз перед тем, как люди начали массово протестовать против системы взимания платы с большегрузов «Платон». Тогда и началась у меня активистская деятельность. В этом движении, Левый Блок, действуют люди различных левых направлений – марксисты, анархисты, все очень разные. Меня привлекло то, что среди этих людей, на самом деле, можно добиться взаимопонимания, какого-то плюрализма мнений в плане демократических решений. И брать все лучшее от различных течений левой направленности. Акции я устраивал, будучи активистом Левого Блока. В первую очередь, это антиплатоновские акции, а также против коррупции и в поддержку политических заключенных.

Из Томска мы выезжали в другие города. Чаще всего в Новосибирск. 19 января мы вспоминаем жертв современных нацистов, потому что в этот день была убита Настя Бабурова вместе с адвокатом Станиславом Маркеловым. Все представители левого движения в России считают эту дату днём памяти и скорби. В 2016 году мы двумя городами собрались и устраивали акцию в Новосибирске. Помимо этого были какие-то локальные акции – одиночные пикеты либо еще какие-то выступления. Но о них вспоминать даже не стоит.

– Весеннее нападение силовиков стало для вас неожиданностью?

– Задержание 29 апреля было полной неожиданностью. Как говорится, ничто не предвещало. В тот день мы с ребятами из «Левого блока» проводили спортивные мероприятия, после чего пришли в наш офис. Я вышел на улицу покурить. Ко входу подъехала «Газель», оттуда выскочили люди в масках, и меня первого положили лицом на пол. Вскоре приехала следовательница, которая сказала, что мне предъявлено обвинение в экстремизме. После чего меня поставили лицом к стене, но я краем глаза видел, что из нашего офиса выносят флаги и выводят всех парней, кто там был. Когда их увезли, меня завели внутрь и сказали: «Максим Михалыч, сейчас мы с тобой поедем к тебе домой и будем проводить обыск». По пути в автомобиле «Патриот» они сожгли мне руку, специально включив печку на полную мощность, били меня беспощадно и прижимали мой бок к этой печке.

Когда мы приехали к моему дому, все соседи видели, как товарищи в масках выводят меня из машины в наручниках. Возле двери в квартиру они сказали, чтобы я открыл замок собственными руками и для этого перестегнули на мне наручники из-за спины вперед. Начался обыск, всю квартиру перевернули вверх дном. Первым делом изъяли компьютерные диски. А ещё у меня в комнате на стене висел черно-красный флаг испанских коммунистов, которые сражались против режима Франко. «Товарищи» в масках этот флаг сняли и забрали. Я спросил – зачем? Они ответили, что флаг покажут в суде и это будет доказательство, что я из «Правого сектора» (запрещенной в России организации). На самом деле, глупость полнейшая. В этот момент я обратил внимание, что у меня на руке ожог, и кровь капает прямо на штаны. Никто мне не помог, ни следователь, ни эти в масках, ни понятые – никто. Хотя я был в наручниках. Они просто смотрели и улыбались. Потом меня снова усадили в машину и отвезли в центр «Э».

– Как вы думаете, с чем была связана такая жесткость действий?

– Дело было накануне Первого мая, видимо, они так действовали, чтобы нас запугать и не дать провести какие-то первомайские акции. Хотя в то время мы вообще не планировали ничего противозаконного и не могли предположить, что к нам приедут и будут задерживать с такой агрессией. Конечно, «Левый блок» против правительственных реформ, в том числе, пенсионных. Потому что это совершенно антинародная идея. Уже после того, как меня отпустили, я подумал, что это всё было специально устроено накануне инаугурации Путина, что это был такой акт устрашения и, грубо говоря, загона в подполье тех ребят, которые могли бы выйти на улицу и что-то публично заявить насчет президентских выборов 2018 года.

– Между апрелем и декабрем, когда вас задержали во второй раз, силовики не проявляли интереса к вашей деятельности?

– Всё было спокойно, никакого интереса никто не проявлял. Я находился под подпиской о невыезде. За это время меня два-три раза вызывали к следователю по моему делу, по 282 статье, и больше ничего. Моё дело как-то нудно длилось, вызовы были редкие, а следователи каждый раз менялись. Я не ощущал на себе внимания со стороны ФСБ или Центра «Э». Возможно, оно и было, но я как-то не обращал внимания. Должен сказать, что я не признаю себя виновным в этом деле. Ничего такого, никаких «экстремистских песен», я не размещал.

– Судя по новостям, вами занимаются все томскиеподразделения силовых структур России. Постоянно упоминаются ФСБ, центр «Э», Следственный комитет. Почему вашему делу и вам лично уделяется столько внимания?

– Следственный комитет Советского района города Томска занимается моим делом по части первой 282-й статьи. Сотрудники ФСБ в апреле участвовали в моем задержании. Они же меня потом и пытали. И продолжали это делать в декабре, 25-го и 27-го числа, когда меня снова задержали. То есть, не задержали, а похитили, на самом деле. И целые сутки затем применяли ко мне пытки. Фигурируют они в таком деле, за которое им грозит уголовная ответственность по статье «причинение телесных повреждений».

Центр «Э» причастен к моему делу потому, что при задержании меня и моих товарищей в нашем офисе 29 апреля, всех увезли в Центр по противодействию экстремизма. Это было сделано нарочно, чтобы запутать следы. Машины, на которых нас возили, принадлежат ФСБ. Но нас доставили не в отделение полиции, не в отделение ФСБ, а привезли именно в Центр «Э». Вот каким боком фигурируют в этом деле.

– Ваше второе задержание вызывало большой резонанс из-за абсурдности происходящего: в декабре вас пытали, чтобы добиться вашего отказа от жалобы на пытки в апреле.

– Меня отвезли в здание, привязали к стулу и оставили в кабинете с непонятными людьми в масках. Меня не пускали в туалет и не давали воды. Через несколько часов в кабинет зашли люди в форме со спецперчатками. Такие же перчатки я видел, когда меня задержали в апреле. Эти люди связали меня скотчем, начали душить пакетом и угрожать. Из их криков я понял, что у них есть дети, и они не хотят из-за моего заявления оказаться в тюрьме. Что я против них – никто, и если что-то случится с сотрудниками ФСБ, на которых завели уголовно дело, то в ведомстве начнутся проверки. Я молча терпел, пока они не сказали, что меня могут увезти куда-нибудь и убрать. Тела и свидетелей нет, а значит, не будет и дела. Я испугался и подписал бумагу, которую они мне подсунули. Позже я увидел, что это был текст объяснения, которое они от моего имени дадут военному следователю на суде. Там говорилось, что при задержании 29 апреля сотрудники ФСБ вели себя законно, и во всем случившемся виноват я сам.

– На что вы рассчитываете, вступив в противостояние с ФСБ?

– Во-первых, я хочу, чтобы это дело получило максимальную огласку. Во-вторых, я надеюсь, что сотрудники ФСБ, которые меня пытали, будут осуждены. В принципе, конечно, ничего хорошего, когда люди садятся в тюрьму, но иного выхода, по-моему, здесь нет. Также я хочу, чтобы другие сотрудники силовых структур, видя такой результат, сделали свои выводы и не вели себя как полные скоты. Я буду бороться за справедливость только чисто юридическими способами.

Насколько я знаю, Управление ФСБ в Томске практически закрывает глаза на поведение своих сотрудников. Во время декабрьского похищения мне объяснили, что из-за моей жалобы на апрельские пытки пострадают не только те, против кого будет возбуждено уголовное дело, но и другие сотрудники ФСБ: кого-то могут уволить с работы, кого-то понизят в звании. Много чего может случиться. И, конечно, никто из них не хочет пострадать.

– А вы не боитесь, что к вам снова могут применить меры психического и физического воздействия?

– Повторов случившегося я, конечно, очень опасаюсь. Поэтому Новый год дома не отмечал, чтобы не получить «подарка» от борцов с экстремизмом. Сейчас, я передвигаюсь на такси и отправляю свои координаты своим товарищам на случай моего внезапного исчезновения. Я всегда нахожусь под наблюдением моих товарищей, моего адвоката, моих родственников. Честно скажу, опасаюсь разных провокаций. После того случая 25-го и 27 декабря, я даже не знаю, как теперь на работу ходить.

– Вы не собираетесь уезжать из страны, как делают сейчас многие активисты и оппозиционеры?

– У меня подписка о невыезде по той статье, в которой меня обвиняют – 282-я, часть 1. Дальше у меня здесь дела еще некоторые не сделаны, помимо этого. Я люблю свой город. У меня здесь родственники, друзья, знакомые. И пока таких решительных мыслей об отъезде у меня, на самом деле, не было. Многие мне советуют переехать в город крупнее, где и правозащитники посильнее, и общественный резонанс побольше. Многие советовали переехать в другую страну. Но пока я ничего такого не планирую. Хочу сначала разобраться со своим уголовным делом, со всеми этими пытками и, может быть, тогда об этом подумаю. А на сегодня у меня таких мыслей нет. Я пока еще хочу жить здесь.

Сибирь.Реалии

Алексей Макаров: Дух Начала: о книге Василия Кузьмина «Комсомол имени Летова»

«Главная ценность в жизни – это найти тот флаг, под которым можно сложить буйную голову», — эти слова написал замечательный человек и революционер, мой друг Василий Кузьмин в послесловии своей книги «Комсомол имени Летова. Хроники сопротивления под флагом АКМ».

Читать далее «Алексей Макаров: Дух Начала: о книге Василия Кузьмина «Комсомол имени Летова»»

Стыдно стоять в стороне (о протестах 5 мая)

«Стыдно стоять в стороне». Именно с этого лозунга мы хотим начать своё обращение к людям, политическим движениям и информационным изданиям (в частности левого толка), которые называют протест 5 мая: «плохо организованным», исключительно «либеральным», «не опирающимся на народные массы» и призывающие изучать расстановку запятых в священных марксистских текстах и искоренять в себе «мелкобуржуазное сознание».

Читать далее «Стыдно стоять в стороне (о протестах 5 мая)»

Михаил Придворов: Снова в седле?

«Дремлющие гены воинов и патриотов вновь проснулись» – считает епископ Павлово-Посадский Кирилл. Но далеко не все согласны с его словами – высказывания «ряженые» и «клоуны» часто адресованы в сторону современного казачества. Причем среди критиков встречаются, как и обычные люди, так и сами казаки.

Читать далее «Михаил Придворов: Снова в седле?»

Станислав Кирюшкин: Подмосковье — не помойка!

Нынешняя экологическая обстановка в Московской области может привести к коллапсу и серьезной экологической катастрофе.

Читать далее «Станислав Кирюшкин: Подмосковье — не помойка!»

Алексей Макаров: Разговор с Бхагатом Сингхом

С кем бы из исторических деятелей вы хотели бы встретиться лично? Вы представляете, преодолеть временные барьеры, и вести беседу, как со своим современником? Мой собственный список таких героев прошлого весьма длинный, должен признаться. Далеко не последнее место в нем занимает индийский революционер Бхагат Сингх. Почему я вспомнил именно его?…

Читать далее «Алексей Макаров: Разговор с Бхагатом Сингхом»

Валерий Дмитрук: Верным курсом

Ладно, «выборы» прошли, теперь главная интрига — состав правительства.
Первые звоночки уже появились: говорят, уходит Калантарян (Лавров). Оно и понятно: страна бешеными темпами погружается в пучину, и те, кто в курсе, будут сваливать.
Впрочем, этот процесс идёт давно, просто сейчас, под предлогом смены правительства, ускорится…

Читать далее «Валерий Дмитрук: Верным курсом»