Томск: прекращено уголовное дело против активиста Левого Блока Шульгина

В Томске Следственный комитет прекратил дело против активиста Левого Блока Максима Шульгина, обвинявшегося в экстремизме (часть 1 статьи 282 УК) из-за публикации песен о полицейских «ВКонтакте».

Согласно постановлению следователя, дело прекратили в связи с частичной декриминализацией 282-й статьи УК.

Напомним, Шульгин был задержан оперативниками ФСБ весной 2018 года. Силовики бросили активиста на пол рядом с включенной автомобильной печкой, в результате чего тот получил ожоги. Они упоминали в своих разговорах «пензенских и питерских пацанов», вероятно, имея в виду «пензенское дело» против антифашистов и анархистов.

В сентябре СК отказался возбуждать дело о пытках Шульгина. В декабре 2018 года активист рассказал, что силовики вновь пытали его, после чего Шульгин подписал объяснение, в котором говорилось, что во время задержания в апреле сотрудники ФСБ не совершали противоправных действий.

По материалам «Медиазоны» и «Правозащиты Открытки»

«Связали меня скотчем и начали душить пакетом»: интервью томского активиста ЛБ

Максим Шульгин из Томска, активист Левого Блока (движения, объединяющего антифашистов, марксистов и анархистов) в 2018 году был дважды задержан сотрудниками ФСБ. Сам Максим называет эти события «похищениями». 30 апреля в томском офисе Левого блока  вместе с Шульгиным было задержано около десяти человек. По словам активиста, причины задержания никто не объяснил, а к сторонникам движения применили меры психического и физического воздействия. Сразу же после случившегося Максим заявил о примененных к нему пытках и написал заявление в прокуратуру. Одновременно Следственный комитет возбудил против Шульгина уголовное дело по ч.1 ст.282 УК РФ за то, что он якобы разместил на своей странице в соцсетях некие песни, вызывающие «ненависть к полицейским».

– Собственно, в Левый Блок я вступил в конце 2015 года как раз перед тем, как люди начали массово протестовать против системы взимания платы с большегрузов «Платон». Тогда и началась у меня активистская деятельность. В этом движении, Левый Блок, действуют люди различных левых направлений – марксисты, анархисты, все очень разные. Меня привлекло то, что среди этих людей, на самом деле, можно добиться взаимопонимания, какого-то плюрализма мнений в плане демократических решений. И брать все лучшее от различных течений левой направленности. Акции я устраивал, будучи активистом Левого Блока. В первую очередь, это антиплатоновские акции, а также против коррупции и в поддержку политических заключенных.

Из Томска мы выезжали в другие города. Чаще всего в Новосибирск. 19 января мы вспоминаем жертв современных нацистов, потому что в этот день была убита Настя Бабурова вместе с адвокатом Станиславом Маркеловым. Все представители левого движения в России считают эту дату днём памяти и скорби. В 2016 году мы двумя городами собрались и устраивали акцию в Новосибирске. Помимо этого были какие-то локальные акции – одиночные пикеты либо еще какие-то выступления. Но о них вспоминать даже не стоит.

– Весеннее нападение силовиков стало для вас неожиданностью?

– Задержание 29 апреля было полной неожиданностью. Как говорится, ничто не предвещало. В тот день мы с ребятами из «Левого блока» проводили спортивные мероприятия, после чего пришли в наш офис. Я вышел на улицу покурить. Ко входу подъехала «Газель», оттуда выскочили люди в масках, и меня первого положили лицом на пол. Вскоре приехала следовательница, которая сказала, что мне предъявлено обвинение в экстремизме. После чего меня поставили лицом к стене, но я краем глаза видел, что из нашего офиса выносят флаги и выводят всех парней, кто там был. Когда их увезли, меня завели внутрь и сказали: «Максим Михалыч, сейчас мы с тобой поедем к тебе домой и будем проводить обыск». По пути в автомобиле «Патриот» они сожгли мне руку, специально включив печку на полную мощность, били меня беспощадно и прижимали мой бок к этой печке.

Когда мы приехали к моему дому, все соседи видели, как товарищи в масках выводят меня из машины в наручниках. Возле двери в квартиру они сказали, чтобы я открыл замок собственными руками и для этого перестегнули на мне наручники из-за спины вперед. Начался обыск, всю квартиру перевернули вверх дном. Первым делом изъяли компьютерные диски. А ещё у меня в комнате на стене висел черно-красный флаг испанских коммунистов, которые сражались против режима Франко. «Товарищи» в масках этот флаг сняли и забрали. Я спросил – зачем? Они ответили, что флаг покажут в суде и это будет доказательство, что я из «Правого сектора» (запрещенной в России организации). На самом деле, глупость полнейшая. В этот момент я обратил внимание, что у меня на руке ожог, и кровь капает прямо на штаны. Никто мне не помог, ни следователь, ни эти в масках, ни понятые – никто. Хотя я был в наручниках. Они просто смотрели и улыбались. Потом меня снова усадили в машину и отвезли в центр «Э».

– Как вы думаете, с чем была связана такая жесткость действий?

– Дело было накануне Первого мая, видимо, они так действовали, чтобы нас запугать и не дать провести какие-то первомайские акции. Хотя в то время мы вообще не планировали ничего противозаконного и не могли предположить, что к нам приедут и будут задерживать с такой агрессией. Конечно, «Левый блок» против правительственных реформ, в том числе, пенсионных. Потому что это совершенно антинародная идея. Уже после того, как меня отпустили, я подумал, что это всё было специально устроено накануне инаугурации Путина, что это был такой акт устрашения и, грубо говоря, загона в подполье тех ребят, которые могли бы выйти на улицу и что-то публично заявить насчет президентских выборов 2018 года.

– Между апрелем и декабрем, когда вас задержали во второй раз, силовики не проявляли интереса к вашей деятельности?

– Всё было спокойно, никакого интереса никто не проявлял. Я находился под подпиской о невыезде. За это время меня два-три раза вызывали к следователю по моему делу, по 282 статье, и больше ничего. Моё дело как-то нудно длилось, вызовы были редкие, а следователи каждый раз менялись. Я не ощущал на себе внимания со стороны ФСБ или Центра «Э». Возможно, оно и было, но я как-то не обращал внимания. Должен сказать, что я не признаю себя виновным в этом деле. Ничего такого, никаких «экстремистских песен», я не размещал.

– Судя по новостям, вами занимаются все томскиеподразделения силовых структур России. Постоянно упоминаются ФСБ, центр «Э», Следственный комитет. Почему вашему делу и вам лично уделяется столько внимания?

– Следственный комитет Советского района города Томска занимается моим делом по части первой 282-й статьи. Сотрудники ФСБ в апреле участвовали в моем задержании. Они же меня потом и пытали. И продолжали это делать в декабре, 25-го и 27-го числа, когда меня снова задержали. То есть, не задержали, а похитили, на самом деле. И целые сутки затем применяли ко мне пытки. Фигурируют они в таком деле, за которое им грозит уголовная ответственность по статье «причинение телесных повреждений».

Центр «Э» причастен к моему делу потому, что при задержании меня и моих товарищей в нашем офисе 29 апреля, всех увезли в Центр по противодействию экстремизма. Это было сделано нарочно, чтобы запутать следы. Машины, на которых нас возили, принадлежат ФСБ. Но нас доставили не в отделение полиции, не в отделение ФСБ, а привезли именно в Центр «Э». Вот каким боком фигурируют в этом деле.

– Ваше второе задержание вызывало большой резонанс из-за абсурдности происходящего: в декабре вас пытали, чтобы добиться вашего отказа от жалобы на пытки в апреле.

– Меня отвезли в здание, привязали к стулу и оставили в кабинете с непонятными людьми в масках. Меня не пускали в туалет и не давали воды. Через несколько часов в кабинет зашли люди в форме со спецперчатками. Такие же перчатки я видел, когда меня задержали в апреле. Эти люди связали меня скотчем, начали душить пакетом и угрожать. Из их криков я понял, что у них есть дети, и они не хотят из-за моего заявления оказаться в тюрьме. Что я против них – никто, и если что-то случится с сотрудниками ФСБ, на которых завели уголовно дело, то в ведомстве начнутся проверки. Я молча терпел, пока они не сказали, что меня могут увезти куда-нибудь и убрать. Тела и свидетелей нет, а значит, не будет и дела. Я испугался и подписал бумагу, которую они мне подсунули. Позже я увидел, что это был текст объяснения, которое они от моего имени дадут военному следователю на суде. Там говорилось, что при задержании 29 апреля сотрудники ФСБ вели себя законно, и во всем случившемся виноват я сам.

– На что вы рассчитываете, вступив в противостояние с ФСБ?

– Во-первых, я хочу, чтобы это дело получило максимальную огласку. Во-вторых, я надеюсь, что сотрудники ФСБ, которые меня пытали, будут осуждены. В принципе, конечно, ничего хорошего, когда люди садятся в тюрьму, но иного выхода, по-моему, здесь нет. Также я хочу, чтобы другие сотрудники силовых структур, видя такой результат, сделали свои выводы и не вели себя как полные скоты. Я буду бороться за справедливость только чисто юридическими способами.

Насколько я знаю, Управление ФСБ в Томске практически закрывает глаза на поведение своих сотрудников. Во время декабрьского похищения мне объяснили, что из-за моей жалобы на апрельские пытки пострадают не только те, против кого будет возбуждено уголовное дело, но и другие сотрудники ФСБ: кого-то могут уволить с работы, кого-то понизят в звании. Много чего может случиться. И, конечно, никто из них не хочет пострадать.

– А вы не боитесь, что к вам снова могут применить меры психического и физического воздействия?

– Повторов случившегося я, конечно, очень опасаюсь. Поэтому Новый год дома не отмечал, чтобы не получить «подарка» от борцов с экстремизмом. Сейчас, я передвигаюсь на такси и отправляю свои координаты своим товарищам на случай моего внезапного исчезновения. Я всегда нахожусь под наблюдением моих товарищей, моего адвоката, моих родственников. Честно скажу, опасаюсь разных провокаций. После того случая 25-го и 27 декабря, я даже не знаю, как теперь на работу ходить.

– Вы не собираетесь уезжать из страны, как делают сейчас многие активисты и оппозиционеры?

– У меня подписка о невыезде по той статье, в которой меня обвиняют – 282-я, часть 1. Дальше у меня здесь дела еще некоторые не сделаны, помимо этого. Я люблю свой город. У меня здесь родственники, друзья, знакомые. И пока таких решительных мыслей об отъезде у меня, на самом деле, не было. Многие мне советуют переехать в город крупнее, где и правозащитники посильнее, и общественный резонанс побольше. Многие советовали переехать в другую страну. Но пока я ничего такого не планирую. Хочу сначала разобраться со своим уголовным делом, со всеми этими пытками и, может быть, тогда об этом подумаю. А на сегодня у меня таких мыслей нет. Я пока еще хочу жить здесь.

Сибирь.Реалии

Томск: активиста Левого Блока пытали силовики

Томский активист Левого Блока Максим Шульгин исчез 27 декабря, когда его доставили в отдел следственного управления СК по Томской области к следователю Набиеву. После этого сутки он на связь не выходил.

Примерно восстановили картину последних суток:

Шульгин рассказал, что его задержали и доставили в СК обманом. Ему позвонил его начальник с работы и сказал, что подъедет к его дому и передаст документы для подписания. Шульгин хотел взять отгул и не выходить на работу несколько дней из-за дела против сотрудников ФСБ, пытавших его в апреле этого года. Когда начальник сообщил, что приехал к дому, Шульгин спустился вниз, и его задержали трое людей в масках. Они сразу изъяли все его личные вещи.

В СК Шульгин отказывался разговаривать со следователем в отсутствие адвоката. После этого Шульгина отвели на медэкспертизу, где еще раз измерили его ожоги на руках, оставленные сотрудниками ФСБ в апреле. Потом те же люди в масках отвели его на «доверительный разговор» с, как он представился, «представителем ФСБ». Шульгин отказался сотрудничать с ним в обмен на гарантии безопасности и отсутствие проблем с работой. Затем с ним говорил другой сотрудник — с ним Шульгин также не стал общаться.

После этого в кабинет зашли люди в масках, натянули Шульгину шапку на голову, закрыв глаза, и отвели в тот же автомобиль, в котором его доставляли. Его привезли в неизвестное здание, то ли на первый, то ли на второй этаж, и оставили в кабинете. Затем в кабинет пришел человек, который сказал: «Если ты будешь правильно себя вести, то сегодня ты попадешь домой». Шульгин вновь отказался от сотрудничества. Тогда человек сообщил: «Я беру свои слова назад. Ты домой не уедешь».

Шульгина оставили в кабинете на несколько часов. Затем в кабинет вошли люди в форме и в масках. Они связали его скотчем, начали душить. Шульгин расслышал крики: «Я из-за тебя, сука, сидеть в тюрьме не хочу», «У нас, козлина, дети есть, как им без отцов жить», «Ты вообще понял, с кем связался, кто ты и кто мы». Вместе с этим Шульгину угрожали, что такая же участь постигнет его знакомых, друзей и свидетелей по делу, а также угрожали убийством самому Шульгину.

После этого Шульгину подсунули бумагу на подпись. Под давлением людей в масках он ее подписал. По его словам, суть бумаги — объяснение от его имени о том, что при задержании в апреле сотрудники ФСБ не совершали противоправных действий.

После подписания объяснительной на Шульгина вновь натянули шапку, отвезли в неизвестное место в пределах Томска, сказали не снимать шапку еще тридцать секунд. Шульгин также рассказал, что ему пообещали: если на «парней» заведут уголовное дело, он все равно не будет в безопасности

Левый Блок выражает протест против давления на Максима Шульгина.

По материалам «Правозащиты «Открытой России»

Томск: СК отказался возбудить дело о пытках активиста Левого Блока

Активист Левого Блока Максим Шульгин вместе с адвокатом Андреем Миллером подал заявление в военный следственный комитет. Максим утверждает, что сотрудники ФСБ пытали его при задержании. Недавно из СК пришел ответ: «в возбуждении уголовного дела отказать».
Читать далее «Томск: СК отказался возбудить дело о пытках активиста Левого Блока»

Репрессии в Томске: пытки, угрозы, уголовные дела (+видео)

29 апреля в Томске сотрудники центра «Э» произвели задержания в офисе Левого Блока. Против активистов Максима Шульгина и Эрика Любкина было возбуждено дело по статье 282 УК РФ («экстремизм»).

Читать далее «Репрессии в Томске: пытки, угрозы, уголовные дела (+видео)»

Томск: митинг против политических репрессий

В воскресенье 9 июля полсотни томичей с плакатами и лозунгами вышли в сквер у Камня Скорби на митинг против политических репрессий, а также за сменяемость власти.

Читать далее «Томск: митинг против политических репрессий»

Томск: Первое мая — день классовой борьбы!

Первое Мая — не праздник весны, Первое Мая — день классовой борьбы! Левый блок вышел на улицы Томска, чтобы напомнить, казалось бы, очевидную истину, однако стараниями КПСС и российских властей день сопротивления трудящихся превратился в фарс.

Читать далее «Томск: Первое мая — день классовой борьбы!»

День памяти Маркелова и Бабуровой в Томске

Фашизм — это прежде всего полицейское государство, направленное против протестных общественных и профсоюзных движений. И именно в борьбе с этой системой Стас и Настя отдали жизни. К сожалению, мы сейчас наблюдаем все эти 8 лет только усиление полицейских репрессий.

Читать далее «День памяти Маркелова и Бабуровой в Томске»