Томск: активистов Левого Блока задержали перед митингом

Активистов Левого блока задержали перед началом шествия, организованного Томским обкомом КПРФ. Шествие было согласовано с мэрией, но накануне стало известно о готовящихся провокациях.

«На момент задержания сообщили, что задерживают из-за наличия оружия, — рассказал адвокат Андрей Миллер. — По доставлении в райотдел стали составлять протоколы за нарушение установленного порядка при проведении митинга, хотя фактически митинга в момент задержания не было. По телефону доверия жалобу на незаконное задержание приняли, но от пресечения незаконных действий сотрудников отказались категорически. Задержанным активистам не разрешают звонить адвокату. Очевидно, что задержание направлено на ограничение конституционных прав на участие в публичном мероприятии, которое проходит в Томске в рамках празднования Первомая».

Всего было задержано десять человек. К 12.30 их отпустили после того, как взяли образцы биоматериалов и заставили пройти процедуру дактилоскопии. Обвинений никому предъявлено не было.

Напомним, ранее активиста организации Максима Шульгина вместе с другими участниками «Левого блока» задержали в апреле 2018 года. Максим утверждал, что его пытали и избили. Причиной задержания стало уголовное дело по той же статье 282 УК РФ. Дело на Максима Шульгина завели за размещенные «ВКонтакте» аудиозаписи, оскорбляющие, по мнению следствия, сотрудников полиции. В декабре активист «Левого блока» рассказывал об очередном задержании и пытках. По словам Шульгина, его похитили неизвестные люди в масках, представившиеся сотрудниками ФСБ, и принуждали отказаться от данных ранее показаний против силовиков.

Позднее дело было прекращено в связи с декриминализацией статьи 282.

По материалам ТВ 2

Евгений Каракашев приговорён к 6 годам колонии

Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону 19 апреля завершил процесс в отношении левого активиста из Евпатории Евгения Каракашева. Защита попросила судей вынести оправдательный приговор. Прокурор требовал 9 лет заключения. Суд приговорил его к 6 годам колонии общего режима.

Прения сторон, последнее слово и приговор состоялись в один день. Адвокат Каракашева Алексей Ладин напомнил суду, что инкриминируемое его подзащитному видео «Без названия» сам Каракашев впервые увидел только в кабинете оперативника крымского ФСБ.

Главный же свидетель обвинения — Сергей Васильченко в 2016 году писал заявление в прокуратуру с просьбой защитить его от давления силовиков, отметил адвокат Ладин. Кроме этого, в материалах дела имеется видеозапись «беседы» оперативника с Васильченко.

«Очевидно, что Васильченко является ангажированным свидетелем, который оговаривает Каракашева. На видеозаписи зафиксировано, как Васильченко угрозами склоняют к даче показаний на Каракашева, сначала говорят о штрафе, затем об условном наказании. Если это не психологическое давление, то я не знаю, что тогда психологическое давление» — обратился к коллегии судей Алексей Ладин.

Защитник Каракашева также подчеркнул, что подсудимый до задержания замечал признаки взлома на своих страницах в социальных сетях, однако обвинение не придало значения этому факту.

Алексей Ладин попросил вынести оправдательный приговор. Его поддержал адвокат Каракашева по назначению Валерий Меркулов, который отметил, что вся доказательная база обвинения фактически строится на показаниях Сергея Васильченко. Обвинение является запредельным и неадекватным, а Каракашев имеет постоянное место жительства и работы, за свою жизнь не привлекался к ответственности, резюмировал Меркулов.

«Я полностью поддерживаю позицию своих защитников. Хочу кое-что добавить: сами эти призывы безграмотны, не относящиеся к данной ситуации … Умысла, умышленного размещения с моей стороны точно никак не могло быть. Если изучать этот текст, который мне инкриминируется, я не уверен, чтобы размещал его, хотя много раз на следствии перечитывал эту переписку» — высказался в прениях сам Евгений Каракашев.

В своих показаниях суду Каракашев подробно рассказал, почему, по его мнению, показания Васильченко могут быть подвергнуты сомнению из-за давления на него со стороны силовиков

«Я рассчитываю на справедливое решение с учётом всех приведённых фактов. Считаю себя невиновным» — сказал Каракашев в последнем слове.

Приговор суд вынес в этот же день, всего через 3 часа. Оглашение приговора заняло несколько минут: председательствующий судья зачитал только вводную и резолютивную части. Суд приговорил его к 6 годам колонии общего режима. Ему также запрещено администрирование интернет-сайтов сроком на 2 года.

Согласно приговору, изъятый у Каракашева ноутбук будет «обращен в пользу государства» как «орудие преступления».

С чего всё начиналось:

1 февраля 2018 года сотрудники российского Следкома задержали Каракашева в Евпатории по подозрению в экстремистских высказываниях в соцсетях. Суд арестовал его.

Позже в Севастополе по «делу Каракашева» прошли обыски в домах левых активистов Алексея ШестаковичаАлексея ПрисяжнюкаИгоря ПанютыИвана Маркова и Артёма Воробьёва.

Левый Блок требует освобождения Евгения Каракашева.

Написать ему можно по адресу:
Каракашеву Евгению Витальевичу, 1978 гр
344022, ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по РО, г. Ростов-на-Дону, ул. Максима Горького, д. 219

Томск: прекращено уголовное дело против активиста Левого Блока Шульгина

В Томске Следственный комитет прекратил дело против активиста Левого Блока Максима Шульгина, обвинявшегося в экстремизме (часть 1 статьи 282 УК) из-за публикации песен о полицейских «ВКонтакте».

Согласно постановлению следователя, дело прекратили в связи с частичной декриминализацией 282-й статьи УК.

Напомним, Шульгин был задержан оперативниками ФСБ весной 2018 года. Силовики бросили активиста на пол рядом с включенной автомобильной печкой, в результате чего тот получил ожоги. Они упоминали в своих разговорах «пензенских и питерских пацанов», вероятно, имея в виду «пензенское дело» против антифашистов и анархистов.

В сентябре СК отказался возбуждать дело о пытках Шульгина. В декабре 2018 года активист рассказал, что силовики вновь пытали его, после чего Шульгин подписал объяснение, в котором говорилось, что во время задержания в апреле сотрудники ФСБ не совершали противоправных действий.

По материалам «Медиазоны» и «Правозащиты Открытки»

Москва: Активист Левого Блока получил перелом при задержании полицией

Активист Левого Блока Павел Юдин получил трещину лучезапястной кости и перелом мизинца в ходе его задержания стражами порядка 23 февраля.

Как утверждает Юдин, в субботу, 23 февраля он намеревался принять участие в марше и договорился по дороге встретиться со своими единомышленником возле станции метро «Университет». Как раз в тот момент, когда он стоял там в ожидании соратника, к нему подошли двое стражей порядке и потребовали предъявить удостоверение личности и показать содержимое сумки.

Активист пояснил полицейским, что они действуют не по закону и сумку им передавать отказался. После этого правоохранители Юдина скрутили, пытаясь все-таки отобрать сумку – при этом с силой разжимали пальцы, что позволило своего добиться.

Обнаружив в сумке жилеты и барабан, одели на Юдина наручники, впихнули в служебный автомобиль и доставили в ОВД «Тропарево-Никулино».

В отделении полицейские попытались допросить активиста, однако тот сослался на 51-ю статью Конституции, разрешающей не свидетельствовать против себя. «Спрашивали, где я взял жилеты, кого из активистов знаю. При этом давили на руку, она уже посинела. Потом начали угрожать – мол, если появлюсь на демонстрации, в жилете, то пожалею», – рассказал Юдин.

В итоге задержанному пришлось переночевать в отделении, и лишь на утро, когда его отпустили, Юдин смог дойти до больницы, где у него и диагностировлаи травмы.

Теперь активист намерен обратиться к депутатам Госдумы с простыми вопросами – на каком основании к нему применяли физическую силу, если он даже не пытался оказывать сопротивления?

«У нас, как все кричат, правовое государство, давайте тогда всем выкручивать руки и отнимать сумку», – резюмировал Юдин.

Источник

Смерть и репрессии

Дочь Анастасии Шевченко из «Открытой России» сегодня скончалась в реанимации. Анастасия не смогла вовремя оказать дочери уход, так как находится под домашним арестом по политической статье 284.1 УК РФ.

В 2015 в УК РФ появилась статья о «нежелательных организациях». В отличие от «экстремистских организаций» нежелательной организацию признает не суд, а генеральный прокурор. Ну, вы поняли — основанием для уголовного дела может быть чих левой пятки «честнейшего» ген.прокурора Юрия Чайки.

Основанием уголовного дела, по мнению суда, в «выполнении роли координатора» в дебатах движения в Таганроге и за «собрание-лекцию».

Ранее Анастасия Шевченко жаловалась, что инспектор ФСИН не давал ей даже вызвать детского врача для детей. У старшей дочери инвалидность 1 степени. Она была доставлена в реанимацию из спец. интерната для детей с особенностями развития с диагнозом «обструктивный бронхит».

Адвокат Насти представил суду документы о врождённой болезни ребёнка и об ухудшении её состояния — ей необходим тщательный уход, невозможный без участия матери, а осложнения могут быть смертельно опасны, учитывая особенности врождённого заболевания. Но суд не дал разрешения навещать дочь.

А сегодня ее дочь скончалась в реанимации, так и не увидевшись с мамой…

PS. Мы можем быть несогласны с взглядами некоторых активистов и сторонников «Открытой России», но эта одна из единственных организаций, которая оказывала помощь арестованным по политическим статьям в России, в том числе активистам Левого Блока.

Тамбов: активисту ЛБ угрожали исключением из техникума

В Тамбове сотрудники подразделения по делам несовершеннолетних МВД угрожали исключением из техникума активисту Левого Блока Никите Сажневу, который раздавал листовки против пыток политических заключенных.

Студент тамбовского железнодорожного техникума, активист организации Левый Блок Никита Сажнев 24 января приехал с мамой в отдел МВД РФ по Тамбовскому району для профилактической беседы. Его вызвали в полицию на профилактическую беседу за раздачу листовок с призывами остановить пытки политических заключенных, после которой он и был задержан 19 января.

Оперативник ЦПЭ взял у него объяснительную, «когда, где и как он стал сторонником Левого Блока, после чего отдельно поговорил с его мамой.

«Говорил про то, что мне нужно прекратить, к хорошему это не приведет», — рассказал Сажнев.

Затем, по сообщению активиста, его привели в отдел по делам несовершеннолетних, где сказали, что его могут «поставить на учет», «выгнать из железнодорожного техникума», и в дальнейшем он «не сможет поступить на работу». Никита и его мама находились в отделении полиции около трех часов.

«Там меня уже познакомили со всей ненавистью полиции к оппозиции. Были и угрозы вылететь из техникума, была грубость и сравнение с нашим, местным уголовником, было и давление на маму. В общем меня поставили на внутренний учет на год», — рассказал молодой человек.

По материалам изданий 7×7 и «Медиазона»

«Связали меня скотчем и начали душить пакетом»: интервью томского активиста ЛБ

Максим Шульгин из Томска, активист Левого Блока (движения, объединяющего антифашистов, марксистов и анархистов) в 2018 году был дважды задержан сотрудниками ФСБ. Сам Максим называет эти события «похищениями». 30 апреля в томском офисе Левого блока  вместе с Шульгиным было задержано около десяти человек. По словам активиста, причины задержания никто не объяснил, а к сторонникам движения применили меры психического и физического воздействия. Сразу же после случившегося Максим заявил о примененных к нему пытках и написал заявление в прокуратуру. Одновременно Следственный комитет возбудил против Шульгина уголовное дело по ч.1 ст.282 УК РФ за то, что он якобы разместил на своей странице в соцсетях некие песни, вызывающие «ненависть к полицейским».

– Собственно, в Левый Блок я вступил в конце 2015 года как раз перед тем, как люди начали массово протестовать против системы взимания платы с большегрузов «Платон». Тогда и началась у меня активистская деятельность. В этом движении, Левый Блок, действуют люди различных левых направлений – марксисты, анархисты, все очень разные. Меня привлекло то, что среди этих людей, на самом деле, можно добиться взаимопонимания, какого-то плюрализма мнений в плане демократических решений. И брать все лучшее от различных течений левой направленности. Акции я устраивал, будучи активистом Левого Блока. В первую очередь, это антиплатоновские акции, а также против коррупции и в поддержку политических заключенных.

Из Томска мы выезжали в другие города. Чаще всего в Новосибирск. 19 января мы вспоминаем жертв современных нацистов, потому что в этот день была убита Настя Бабурова вместе с адвокатом Станиславом Маркеловым. Все представители левого движения в России считают эту дату днём памяти и скорби. В 2016 году мы двумя городами собрались и устраивали акцию в Новосибирске. Помимо этого были какие-то локальные акции – одиночные пикеты либо еще какие-то выступления. Но о них вспоминать даже не стоит.

– Весеннее нападение силовиков стало для вас неожиданностью?

– Задержание 29 апреля было полной неожиданностью. Как говорится, ничто не предвещало. В тот день мы с ребятами из «Левого блока» проводили спортивные мероприятия, после чего пришли в наш офис. Я вышел на улицу покурить. Ко входу подъехала «Газель», оттуда выскочили люди в масках, и меня первого положили лицом на пол. Вскоре приехала следовательница, которая сказала, что мне предъявлено обвинение в экстремизме. После чего меня поставили лицом к стене, но я краем глаза видел, что из нашего офиса выносят флаги и выводят всех парней, кто там был. Когда их увезли, меня завели внутрь и сказали: «Максим Михалыч, сейчас мы с тобой поедем к тебе домой и будем проводить обыск». По пути в автомобиле «Патриот» они сожгли мне руку, специально включив печку на полную мощность, били меня беспощадно и прижимали мой бок к этой печке.

Когда мы приехали к моему дому, все соседи видели, как товарищи в масках выводят меня из машины в наручниках. Возле двери в квартиру они сказали, чтобы я открыл замок собственными руками и для этого перестегнули на мне наручники из-за спины вперед. Начался обыск, всю квартиру перевернули вверх дном. Первым делом изъяли компьютерные диски. А ещё у меня в комнате на стене висел черно-красный флаг испанских коммунистов, которые сражались против режима Франко. «Товарищи» в масках этот флаг сняли и забрали. Я спросил – зачем? Они ответили, что флаг покажут в суде и это будет доказательство, что я из «Правого сектора» (запрещенной в России организации). На самом деле, глупость полнейшая. В этот момент я обратил внимание, что у меня на руке ожог, и кровь капает прямо на штаны. Никто мне не помог, ни следователь, ни эти в масках, ни понятые – никто. Хотя я был в наручниках. Они просто смотрели и улыбались. Потом меня снова усадили в машину и отвезли в центр «Э».

– Как вы думаете, с чем была связана такая жесткость действий?

– Дело было накануне Первого мая, видимо, они так действовали, чтобы нас запугать и не дать провести какие-то первомайские акции. Хотя в то время мы вообще не планировали ничего противозаконного и не могли предположить, что к нам приедут и будут задерживать с такой агрессией. Конечно, «Левый блок» против правительственных реформ, в том числе, пенсионных. Потому что это совершенно антинародная идея. Уже после того, как меня отпустили, я подумал, что это всё было специально устроено накануне инаугурации Путина, что это был такой акт устрашения и, грубо говоря, загона в подполье тех ребят, которые могли бы выйти на улицу и что-то публично заявить насчет президентских выборов 2018 года.

– Между апрелем и декабрем, когда вас задержали во второй раз, силовики не проявляли интереса к вашей деятельности?

– Всё было спокойно, никакого интереса никто не проявлял. Я находился под подпиской о невыезде. За это время меня два-три раза вызывали к следователю по моему делу, по 282 статье, и больше ничего. Моё дело как-то нудно длилось, вызовы были редкие, а следователи каждый раз менялись. Я не ощущал на себе внимания со стороны ФСБ или Центра «Э». Возможно, оно и было, но я как-то не обращал внимания. Должен сказать, что я не признаю себя виновным в этом деле. Ничего такого, никаких «экстремистских песен», я не размещал.

– Судя по новостям, вами занимаются все томскиеподразделения силовых структур России. Постоянно упоминаются ФСБ, центр «Э», Следственный комитет. Почему вашему делу и вам лично уделяется столько внимания?

– Следственный комитет Советского района города Томска занимается моим делом по части первой 282-й статьи. Сотрудники ФСБ в апреле участвовали в моем задержании. Они же меня потом и пытали. И продолжали это делать в декабре, 25-го и 27-го числа, когда меня снова задержали. То есть, не задержали, а похитили, на самом деле. И целые сутки затем применяли ко мне пытки. Фигурируют они в таком деле, за которое им грозит уголовная ответственность по статье «причинение телесных повреждений».

Центр «Э» причастен к моему делу потому, что при задержании меня и моих товарищей в нашем офисе 29 апреля, всех увезли в Центр по противодействию экстремизма. Это было сделано нарочно, чтобы запутать следы. Машины, на которых нас возили, принадлежат ФСБ. Но нас доставили не в отделение полиции, не в отделение ФСБ, а привезли именно в Центр «Э». Вот каким боком фигурируют в этом деле.

– Ваше второе задержание вызывало большой резонанс из-за абсурдности происходящего: в декабре вас пытали, чтобы добиться вашего отказа от жалобы на пытки в апреле.

– Меня отвезли в здание, привязали к стулу и оставили в кабинете с непонятными людьми в масках. Меня не пускали в туалет и не давали воды. Через несколько часов в кабинет зашли люди в форме со спецперчатками. Такие же перчатки я видел, когда меня задержали в апреле. Эти люди связали меня скотчем, начали душить пакетом и угрожать. Из их криков я понял, что у них есть дети, и они не хотят из-за моего заявления оказаться в тюрьме. Что я против них – никто, и если что-то случится с сотрудниками ФСБ, на которых завели уголовно дело, то в ведомстве начнутся проверки. Я молча терпел, пока они не сказали, что меня могут увезти куда-нибудь и убрать. Тела и свидетелей нет, а значит, не будет и дела. Я испугался и подписал бумагу, которую они мне подсунули. Позже я увидел, что это был текст объяснения, которое они от моего имени дадут военному следователю на суде. Там говорилось, что при задержании 29 апреля сотрудники ФСБ вели себя законно, и во всем случившемся виноват я сам.

– На что вы рассчитываете, вступив в противостояние с ФСБ?

– Во-первых, я хочу, чтобы это дело получило максимальную огласку. Во-вторых, я надеюсь, что сотрудники ФСБ, которые меня пытали, будут осуждены. В принципе, конечно, ничего хорошего, когда люди садятся в тюрьму, но иного выхода, по-моему, здесь нет. Также я хочу, чтобы другие сотрудники силовых структур, видя такой результат, сделали свои выводы и не вели себя как полные скоты. Я буду бороться за справедливость только чисто юридическими способами.

Насколько я знаю, Управление ФСБ в Томске практически закрывает глаза на поведение своих сотрудников. Во время декабрьского похищения мне объяснили, что из-за моей жалобы на апрельские пытки пострадают не только те, против кого будет возбуждено уголовное дело, но и другие сотрудники ФСБ: кого-то могут уволить с работы, кого-то понизят в звании. Много чего может случиться. И, конечно, никто из них не хочет пострадать.

– А вы не боитесь, что к вам снова могут применить меры психического и физического воздействия?

– Повторов случившегося я, конечно, очень опасаюсь. Поэтому Новый год дома не отмечал, чтобы не получить «подарка» от борцов с экстремизмом. Сейчас, я передвигаюсь на такси и отправляю свои координаты своим товарищам на случай моего внезапного исчезновения. Я всегда нахожусь под наблюдением моих товарищей, моего адвоката, моих родственников. Честно скажу, опасаюсь разных провокаций. После того случая 25-го и 27 декабря, я даже не знаю, как теперь на работу ходить.

– Вы не собираетесь уезжать из страны, как делают сейчас многие активисты и оппозиционеры?

– У меня подписка о невыезде по той статье, в которой меня обвиняют – 282-я, часть 1. Дальше у меня здесь дела еще некоторые не сделаны, помимо этого. Я люблю свой город. У меня здесь родственники, друзья, знакомые. И пока таких решительных мыслей об отъезде у меня, на самом деле, не было. Многие мне советуют переехать в город крупнее, где и правозащитники посильнее, и общественный резонанс побольше. Многие советовали переехать в другую страну. Но пока я ничего такого не планирую. Хочу сначала разобраться со своим уголовным делом, со всеми этими пытками и, может быть, тогда об этом подумаю. А на сегодня у меня таких мыслей нет. Я пока еще хочу жить здесь.

Сибирь.Реалии

Москва: граффити-рейд в поддержку политзаключенных

В ночь с 30 на 31 декабря московские активисты Левого Блока нанесли граффити в поддержку левых политических заключенных вдоль одного из железнодорожных направлений. Напоминаем, что новогодние праздники это не время для мещанского отдыха, а хорошая возможность поддержать тех, кто страдает за идею вдали от телевизора и оливье.

More photos

Левый Блок — Москва

Томск: активиста Левого Блока пытали силовики

Томский активист Левого Блока Максим Шульгин исчез 27 декабря, когда его доставили в отдел следственного управления СК по Томской области к следователю Набиеву. После этого сутки он на связь не выходил.

Примерно восстановили картину последних суток:

Шульгин рассказал, что его задержали и доставили в СК обманом. Ему позвонил его начальник с работы и сказал, что подъедет к его дому и передаст документы для подписания. Шульгин хотел взять отгул и не выходить на работу несколько дней из-за дела против сотрудников ФСБ, пытавших его в апреле этого года. Когда начальник сообщил, что приехал к дому, Шульгин спустился вниз, и его задержали трое людей в масках. Они сразу изъяли все его личные вещи.

В СК Шульгин отказывался разговаривать со следователем в отсутствие адвоката. После этого Шульгина отвели на медэкспертизу, где еще раз измерили его ожоги на руках, оставленные сотрудниками ФСБ в апреле. Потом те же люди в масках отвели его на «доверительный разговор» с, как он представился, «представителем ФСБ». Шульгин отказался сотрудничать с ним в обмен на гарантии безопасности и отсутствие проблем с работой. Затем с ним говорил другой сотрудник — с ним Шульгин также не стал общаться.

После этого в кабинет зашли люди в масках, натянули Шульгину шапку на голову, закрыв глаза, и отвели в тот же автомобиль, в котором его доставляли. Его привезли в неизвестное здание, то ли на первый, то ли на второй этаж, и оставили в кабинете. Затем в кабинет пришел человек, который сказал: «Если ты будешь правильно себя вести, то сегодня ты попадешь домой». Шульгин вновь отказался от сотрудничества. Тогда человек сообщил: «Я беру свои слова назад. Ты домой не уедешь».

Шульгина оставили в кабинете на несколько часов. Затем в кабинет вошли люди в форме и в масках. Они связали его скотчем, начали душить. Шульгин расслышал крики: «Я из-за тебя, сука, сидеть в тюрьме не хочу», «У нас, козлина, дети есть, как им без отцов жить», «Ты вообще понял, с кем связался, кто ты и кто мы». Вместе с этим Шульгину угрожали, что такая же участь постигнет его знакомых, друзей и свидетелей по делу, а также угрожали убийством самому Шульгину.

После этого Шульгину подсунули бумагу на подпись. Под давлением людей в масках он ее подписал. По его словам, суть бумаги — объяснение от его имени о том, что при задержании в апреле сотрудники ФСБ не совершали противоправных действий.

После подписания объяснительной на Шульгина вновь натянули шапку, отвезли в неизвестное место в пределах Томска, сказали не снимать шапку еще тридцать секунд. Шульгин также рассказал, что ему пообещали: если на «парней» заведут уголовное дело, он все равно не будет в безопасности

Левый Блок выражает протест против давления на Максима Шульгина.

По материалам «Правозащиты «Открытой России»

Владимир: полиция избила координатора местного Левого Блока

Вопиющий случай произошёл во Владимире. В отделении полиции избит координатор местного Левого Блока Руслан Абасов.

Читать далее «Владимир: полиция избила координатора местного Левого Блока»